no images were found
«Что Англия? Привыкли чуть что: Англия, Англия…»
— из к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»
Узрев меня в своем ресторане, Дон Мануэль ставит на стойку рюмки. Разливает медрониевку (шнапс из плодов земляничного дерева). Она у него чистая: без сивушной мазутности. «Начинается!» – думаю я, имея ввиду не пьянку, а необходимость подчиниться сногсшибательно-пенному потоку португальской речивости. Когда доходит до «гуверну» (правительстве), Тройки кредиторов страны и других судьбоносных тем, португальский дискурс волочет меня брюхом по песку, как атлантическая волна. Я никудышный сёрфер, на гребнях риторики не держусь: лечу мордой в песок проигранного спора, оглушенный эмфатическими «que» и прочими португальскими «доколь».
no images were found
«Нет никакой Португалии и не было: мы провинция Испании!» – ресторатор Мануэль водружает финальную вишенку на многоярусный торт своей полемической конструкции. Вот те на: нестандартный ход! А начиналось вполне конвенционально – про «гуверну», Евросоюз и вечные «что делать, да кто, блин, виноват?»!
no images were found
Подобно нам русским, португальцы – народ сказочно-сослагательной ориентации. Гордятся прошлым, а не настоящим. Любят себя пожалеть. Поискать виновных снаружи. Тройка, Евросоюз: плохому танцору всегда пиндосы мешают, англичанка гадит. У нас в поселке нет нормального интернета и, боюсь, никогда не будет. Летом, когда много отдыхающих, ходим онлайн по очереди с соседями. Полгода, как не работает мобильная связь: ремонтируют водонапорную башню, на которой установлены антенны. Молоденькая кассирша в «Интермарше» пять минут отсчитывает тридцать семь центов сдачи: старшее поколение не умеет читать, младшее – считать. А среднее поголовно занято обсуждением узловых «если-бы-да-кабы» в португальской истории. Это я себя жалею: по-португальски. Или чисто по-русски хаю место, в которое меня никто, собственно, не звал. Но это любя. Место волшебное, но заколдованное. Почти Алентежу. Deep South.
no images were found
История Португалии действительно богата судьбоносными бифуркациями, дающими почву для рассуждений в сослагательном наклонении. Что было бы, если бы деньги тамплиеров осели не в Португалии, а в Испании? Если бы король Дон Себастьян не погубил себя и большую часть неиссякаемой португальской знати в бессмысленном походе на Марокко? Если бы португальскую монархию не реставрировали после 60 лет испанского правления? Если бы испанцы не имели неосторожности оттяпать у Португалии Сеуту, где сегодня беженцы штурмуют границу Испании в Африке? Если бы Веллингтон не прогнал французов? Если бы анархисты не убили в 1908 году короля Дона Карлуша и его сына?
no images were found
Если бы просвещённый диктатор Салазар вложил несметные богатства, осевшие в стране после войны, в модернизацию, а не лепил лубок традиционного общества (фаду-Фатима-футбол)? Сосед Франко был действительно кровавым диктатором, но рок-н-ролла с кока-колой не запрещал, новых технологий не боялся. И, наконец, главный вопрос от ресторатора Мануэля: была бы вообще Португалия, если бы ее не прикрывала с моря Англия? И чего дружба с Англией стоила Португалии?
no images were found
Роман «Экватор» португальского писателя Мигеля Соузы Тавареша – развернутая метафора «love-hate» отношения Португалии к Англии. Герой повествования – блистательный португальский “рыцарь”, которого погубила любовь к Вавилонской Блуднице – Англии. Та, как это принято у англичан, прицельно гадит Португалии вообще и нашему герою в частности. Нас русских собственный классик обозвал страной рабов. О Португалии – не без основания – говорят, что они страна рабовладельцев. Английские авторы утверждают, что португальцы перевезли по миру миллионы невольников и страсти-мордасти рабства в южных штатах США блекнут в сравнении с ужасами на португальских латифундиях.
no images were found
Португальцы пожимают плечами: «Самим было не сладко!». Это как нам “предъявлять за голодомор” или зверства сталинизма, от которых наш народ тоже пострадал. Но почему-то хочет их непременно оправдывать. Вот и в Португалии тема рабства – территория изысканных мифологий, неразрешенных вопросов, невынесенных приговоров. При Салазаре в оборот запустили мем об отечески-гуманном отношении португальцев к рабам. Они не только давали работу африканцам и – превозмогая нестерпимый «саудад» по оставленным на родине женам – чисто патриотически занимались любовью с африканками, но и детишек-мулатов не бросали. Этакие расовые дальтоники, ставшие на путь «сексуальной экспансии». Такую формулировку услышал на видео с презентации книги в Питере (внизу).
Узнав про «сексуальную экспансию», изошел похотливыми слюнями: я тоже хочу! Ведь что же это получается, граждане: наша Родина-Мать требует, чтобы мы за нее умирали (что, согласитесь, не характеризует ее как хорошую родительницу), а португальская Патрия зовет на секс с грациозными африканками и прочими экзотическими японками! Мама, роди меня португальцем!
no images were found
Удивительно, но сказка о добрых секс-колонистах еще гуляет по Португалии. В Лагуше табличкой помечено место первого в Европе невольничьего рынка. Несколько лет назад там даже провели историческую реконструкцию прибытия первой партии рабов в Европу. И Президент был – на тот момент Каваку Силва!
no images were found
Не претендую на глубокое знание Португалии. И не пытаюсь написать рецензию на замечательную книгу, мастерски переведенную Ринатом Валиулиным. За что ему нижайший поклон. Но хочу кое-что понять. Поставить вопросы. Чтобы ответили более опытные товарищи или «таварешы».
no images were found
В историческом плане мне все ясно: португальцев в эпоху великих географических открытий, вероятно, не было и пары миллионов. Чтобы закрепиться на новых территориях, надо было распространять, как шутят англичане, «seaman’s semen». Сексуальная экспансия созвучна сексуальному рабству, и роман Тавареша построен на сексуальных и культурных напряжениях на фоне «сердца тьмы» – рабства. Сексуальная и социальная раскованность англичанки побеждает консервативную изысканность «благородного дона». Тот, доложу я вам, пытался быть «умнее своего народа»: отверг соотечественницу-латифундистку и причитающуюся ему по кодексу сексуальной экспансии негритянку.
no images were found
Но есть вопросы об устройстве португальского общества. Я уж не говорю про африканок, но как относились к этому колонизаторскому блуду жены португальских “секс-крестоносцев”? «O meu amor foi para о Brasil», – поет фадистка Ана Моура: «Любимый уехал в Бразилию». Разумеется, не вернулся. Почему португальские женщины не сопровождали мужей в дальние плавания? «На каравелле мест не было», – скажут мне. Рассказывают, что Вашку да Гама обнаружил на борту одного из своих судов двух представительниц древнейшей из профессий. Велел их зачем-то выпороть, потом, помучившись совестью, попросил у них прощения прямо на смертном ложе.
no images were found
Пусть этот эпизод – фантазия очередного английского автора. Но на смену каравеллам пришли более комфортабельные суда: шхуны там, пароходы. Скандинавские семейства целиком грузились в трюмы, отправляясь заселять Миннесоту, Дакоты или прочие Манитобы. Польские и немецкие семьи осваивали Висконсин. Эмигрантские семьи болели, умирали, тонули, по прибытии переживали суровые североамериканские зимы, но делали это вместе, а не порознь!
no images were found
«США и Канада были официально открыты для колонизации, – отвечают мне – а португальские мужчины плыли в Бразилию попытать удачу: их никто не звал». Когда лет через двадцать пять они, наконец, обустраивались на новом месте, поздно было посылать за португальскими женами. Я бы тоже предпочел покорную африканку строптивой португалке, хотя в сухом остатке не известно, что хуже.
no images were found
Может, португальские женщины сами не рвались в колонии, довольствуясь ролью и статусом доны, матери, хозяйки? И плевать им было, что у ихних сеньоров там с африканками, лишь бы деньги домой слали. Это сегодня Ана Моура всякие современные феминистические блудни облекает в традиционные одежды фаду! А может дело в немыслимо архаичном устройстве португальского общества: до 1974 года – Революции гвоздик – простым португалкам даже паспорта собственного не полагалось, а за рубеж они могли ездить лишь в сопровождении мужей.
no images were found
Итак, последний аргумент за столь милые моему сердцу (как легко догадаться) семейные ценности: в романе «Экватор» англичане гадят португальцу семейной ПАРОЙ (правда, не храня супружеской верности). А тот болтается по Сан-Томе в одиночку! Финальный аккорд, тост за семью, низкий поклон. И поплыл я на заработки. В Исландию, а не в Африку. Один: без жены!
no images were found
PS Рассуждения на аналогичную тему здесь.